Реферат «Архаизмы и историзм в произведении Шмелева» по Русскому языку и культуре речи (Дружинина О. Б.)

Кирилл Николоев вт, 29.03.2016 21:29

Язык непрерывно развивается, в связи с чем уходят из жизни некоторые слова - так появляются архаизмы. В то же время ход истории не стоит на месте, с течением времени исчезают некоторые явления, понятия, которые редко воскресают. Они обозначаются историзмами. В любом случае человек живет не только настоящим, делая планы на будущее, он еще и оглядывается в прошлое, пытаясь исправить совершенные ошибки или просто вспоминая счастливые моменты, которые нельзя забыть. Так и И.С. Шмелев написал автобиографический роман под влиянием воспоминаний, воскресших в его душе и воплотившихся на бумаге в виде слов, в том числе и устаревших - слов его детства.

Россия, о которой повествуется в романе, рождается прямо на наших глазах, осиянная и преображенная шмелевским словом, источником которого была горячая любовь ко всему русскому, национальному, и православная вера, выношенная в глубине сердца, прошедшая горнило самых тяжких испытаний.С помощью устаревшей лексики автор рисует горбатые московские улочки с деревянными домами, людей, живущих в этих домах, храмы, куда они приносят свои радости и скорби.

Любой район старой Москвы имеет свое лицо, свои обычаи, традиции, свои храмы. Но представление о городе в первую очередь могут дать его жители. Мир шмелевской Москвы богат и разнообразен своими героями. На страницах романа перед читателем проходят образы рассыльных и банщиков, плотников и каменщиков, дворников и сторожей, пекарей и торговцев, священников и нищих. Одни образы взяты с самой натуры, другие описаны так, словно это сказочные персонажи.

Для современного читателя могут быть непонятными слова, рисующие весь этот пестрый мир, окружающий мальчика. Многие профессии (разносчики, мороженщики, грушники, квасники, сбитенщики), предметы обихода (пасочницы, плетушки, липовки), названия блюд (сбитень, калья, рязань, коливо), обозначение предметов одежды и обуви (порты, поярка, азям, онучи, сермяга) просто исчезли из обихода. Другие изменили значение (половой, расхожие, красная, затрапезный, билет и др.)

В образе Москвы мы видим всю Россию, народное богатство: «То же и здесь: клюква - ведрами, горох - мешками, капуста, соленые арбузы, мед - кадками, огурцы ловят ковшами, морковки - вороха, кисель - противнями, баранка - возами, сахар - стопками, масло - бочками, «грыба» сушеного - горы, соленого - корыта («грыбами весь свет завалим»), а пряникам вообще нет конца. «Ешь, Москва, не жалко!»

Пространственные рамки размыкаются - перед взором предстает Москва: «Я вижу Небо внизу кончается, и там, глубоко под ним, под самым его краем, рассыпано пестро, смутно. Москва Какая же она большая! Смутная

вдалеке, в туманце. Но вот, яснее - я вижу колоколенки, золотой куполок Храма Христа Спасителя, игрушечного совсем, белые ящички-домики, бурые и зеленые дощечки-крыши, зеленые пятнышки-сады, темные трубы-палочки, пылающие

искры-стекла, зеленые огороды-коврики, белую церковку под ними Я вижу всю игрушечную Москву, а над ней золотые крестики.» «- Вон Казанская наша, башенка-то зеленая! - указывает Горкин. - А вон, возля-то ее, белая-то Спас-Наливки. Розовенькая, Успенья Казачья

Григорий Кесарейский, Троица-Шабловка Риз Положение а за ней, в пять кумполочков, розовый-то Донской монастырь наш, а то - Данилов, в роще-то. А позадь-то, колокольня-то высоченная, как свеча то Симонов монастырь,

старинный! А Иван-то Великой, а Кремь-то наш, а? А вон те Сухарева Башня А орлы те, орлы на башенках А Москва-река-то наша, а? А под нами-то, за лужком белый-красный кака колокольня-то с узорами, с кудерьками, а?! Девичий монастырь это. Кака Москва-то наша!»

Пейзаж строится так, что многочисленные храмы Москвы возвышаются, парят над повседневной, будничной жизнью. Чувство присутствия иного, высшего смысла в земном, явленном мире одухотворяет быт. «Древний Кремль - самое наше святое место, святыня самая» .

В «Лете Господнем» маленький Ваня считает центром мира свой родной дом как средоточие духовной жизни православной Москвы, а Москва - «всем городам мать», «коренной России град», еще шире- Москва- центр христианского мира. Отождествление «Москва-Россия» характерно и для русского обыденного сознания, и для русской философской мысли.

Архаизмы и историзмы Роман изобилует устаревшими словами – архаизмами, которые можно разделить на два пласта. Одни слова были устаревшими в эпоху написания произведения, другие же слова на тот момент оставались словами активного словарного запаса, хотя сейчас, уже по прошествии времени считаются устаревшими.

Скачать файлы

Похожие документы